Рэй поспешил наверх, ведь утро уже наступило, а значит свет, упавший на Арто и Пугалиса расколдовал гранитные статуи и собака, по расчётам Рэя, уже должна была вернуться в свой подвал.

Но место, где спал Арто, было по-прежнему пусто. Рэй забеспокоился страшно. «Раз собака не вернулась, то, она, скорее всего, и не расколдовалась. Значит, у Инферно не получилось это простейшее превращение и он, вероятнее всего – никакой не Атлант». - с тоской размышлял Хранитель, вспоминая всё, сказанное вчера на Совете петрашек.

Чтобы убедиться в самых худших своих подозрениях, Рэй побежал в парк. Более всего ему не хотелось увидеть по-прежнему стоявших каменных узников в опустевшем по - осени саду.

На улице был день, а значит, множество прохожих не позволяли Рэю избрать самый простой и короткий путь по улицам города. Пришлось петлять по крышам, время от времени использовать подвалы, снова залезать наверх – в общем – терять время и нервничать. Наконец, петрашка добрался до крыши дома, с которой ему открывался отличный обзор всего парка. Крыша была пологой и Рэй, не без некоторой опаски подобрался к самому её краю. Он увидел то, чего никак не ожидал.

Парк был переполнен людьми, которые толпились вокруг места, где и находилась скульптурная группа из гранитного милиционера с собакой. Рэй сразу понял, почему с утра ни Арто, ни Пугалис не вернулись в живое своё состояние. В том не было никакой вины Инферно. Причиной тому была белая простыня, целиком закрывавшая памятник, так, что солнечный свет не мог коснуться гранита.

Рэй не знал, что ещё до рассвета уже знакомые нам дворничихи принесли это самое белое покрывало и накинули его на памятник. Затем они аккуратно подмели вокруг скульптуры и расставили новые урны.

В парке заиграла весёлая музыка, и Рэй услышал, как кто-то объявил в микрофон:

- Церемония торжественного открытия памятника «Участковый с собакой на дежурстве» начнётся через несколько минут.

К толпе, окружавшей накрытый монумент, подъехал фургончик с синей надписью поперёк. «Телевидение» - гордо возвещала это синяя надпись. Из него появилась юркая физиономия длинного и сухонького человека птичьим взглядом, растрёпанными волосами и микрофоном в руке. Вылезая из фургона, он быстро огляделся вокруг и махнул рукой своему спутнику с видеокамерой на массивной треноге. Человек с треногой был наоборот тяжеловат, кругловат, медлителен в каждом движении и уже не молод. Первый, длинный и сухопарый был корреспондентом Педалиным, второй – толстенький и медлительный звался оператором Хумолайненом.

Педалин и Хумолайнен прибыли на съёмки сюжета об открытии памятника. А вся толпа людей вокруг состояла, главным образом из чиновников, которые и придумали торжественно открыть этот самый, непонятно откуда взявшийся монумент. При появлении телекамеры каждый из чиновников постарался оказаться поближе к объективу, дабы наверняка попасть в кадр. От бесконечного числа этих людей в однотипных тёмных одеждах у Рэя прямо зарябило в глазах.

Вдруг Хранитель заметил, как через улицу, прямо к толпе этих важных персон идёт никто иной, как Инферно. Он удрал с двух последних уроков (справедливости ради, заметим, что это были не самые важные уроки физкультуры), потому как ему не терпелось убедиться, что Арто и милиционер расколдовались.

Инферно был удивлён не меньше, чем Рэй на крыше, и никак мог подобраться к самой гуще событий. На мальчика мало кто обращал внимание и вскоре он с трудом оказался недалеко от телекамеры, направленной на белое покрывало, которое слегка колыхалось на ветру.

- Мальчик, выйди из кадра! – услышал Инферно обращённые к нему слова и, обернувшись, увидел Педалина, недовольно помахивающего перед ним лохматым микрофоном.

- А что тут случилось? – спросил он.

- Митинг по случаю открытия памятника службам правопорядка! Так, что – отойди в сторонку, пацан!

- Открытие памятника! - вздрогнул Инферно, начиная догадываться, о том, чему вскоре суждено было случиться.

Рэй, сидящий на крыше тоже начинал понимать смысл происходящего. «Как только они снимут покрывало, свет достанет до камня и зелье начнёт работать!» - думал петрашка, не находя никакого решения тому, что теперь следует делать.

И вот, голос в микрофон возвестил о начале церемонии. Какие-то люди (издалека Рэю трудно было рассмотреть их подробно) начали суетиться вокруг скульптуры, укрытой простынёй.

- Снимай! – услышал Инферно рядом с собой слова Педалина, обращённые к оператору Хумолайнену. Сам Педалин расположился на фоне памятника, спиной к нему, вскинул лохматый микрофон и пискляво затараторил:

- Мы присутствуем при волнующем для всех нас событии – открытии памятника участковому милиционеру с собакой. Эта скульптурная группа, установленная силами…

Тут громко заиграла музыка и слова Педалина стали не слышны Инферно, который во все глаза смотрел на сползающее белое покрывало, открывающее всеобщим взорам мощную фигуру старшего лейтенанта Пугалиса. Вот уже и Арто оказался доступным для дневного света, публика зааплодировала, но более ничего необычного не происходило.

Инферно вздохнул - превращений не наблюдалось. Рядом, стоя спиной к памятнику, о чём–то трещал возбуждённый корреспондент Педалин, в то время, как оператор отчего-то вдруг покраснел и, оторвав взгляд от кинокамеры, вдруг уставился куда-то сквозь Педалина… Корреспондент, почувствовав неладное, тоже обернулся к памятнику. Все вокруг замерли в оцепенении перед тем, что ещё секунду назад было гранитным монументом. Камень в одночасье вдруг будто оттаял, и через слой слизи проступили совершенно невредимые Арто и Пугалис. Публика ахнула, когда пёс вдруг отряхнулся, будто только что вышел из воды. Густые капли слизи с его шерсти разлетелись по онемевшей толпе. Все, включая корреспондента Педалина и оператора Хумолайнена, подались вперёд, к оживающей на глазах скульптуре.

- У него получилось! – Рэй на крыше ликовал.

- У меня получилось! – думал Инферно, краем глаза заметив, что потрясённый оператор Хумолайнен вместе со всеми подался вперёд, оставив у себя за спиной включённую телекамеру. Мальчик сообразил, что камера снимает всё происходящее. Этого нельзя было допускать. Дальше Инферно действовал, будто во сне. В тот миг, как Арто дружелюбно махнул хвостиком, Инферно незаметно нажал   продолговатую кнопку на камере, и видеокассета плавно выползла из неё наружу. Он быстро сунул её за пазуху и захлопнул опустевшую камеру. Едва сделав шаг в сторону, он услышал возглас Педалина, обращённый к оператору:

- Это сенсация! Ты снял?!

Хумолайнен гордо кивнул, обернувшись к позабытой на миг аппаратуре. Никто ничего заметил.

Арто, пришедший в себя раньше Пугалиса, немного трухнул, и от этого грозно тявкнул на обступивших его людей. Толпа, шарахнулась от лающего памятника и пёс, воспользовавшись случаем, быстро дал дёру. В следующий момент захлопал глазами оттаявший Пугалис, причём, к нему тут же вернулись все те мысли, с которыми он окаменел пару дней назад.

- А ну, стой! – заорал он, увидев Инферно в окружавшей его толпе. Парень быстро сообразил, что чем дальше он окажется от Пугалиса, тем будет лучше. Старший лейтенант хотел было тут же броситься в погоню за мальчишкой. Инферно спас тот факт, что вчера,  торопясь, он не слишком густо покрыл зельем сапоги Пугалиса, отчего тот начал оттаивать сверху и не смог ещё ринуться в погоню за мальчиком. Не понимая в чём дело, Пугалис глянул себе под ноги и увидел самые, что ни на есть гранитные сапоги. Толпа шарахнулась от кричащего и частично каменного милиционера, но корреспондент Педалин сообразил, что разгадка необычных событий кроется в убегающем мальчишке, который до этого топтался рядом с ним. Решив не терять ни минуты, Педалин ткнул локтём оператора Хумолайнена, прохрипев с интонацией охотника:

- Бежим за мальчишкой! Это Сенсация! Снимай всё!

Хумолайнен кряхтя, кинулся откручивать камеру от штатива, а Педалин, помахивая пушистым микрофоном, уже перепрыгивал через чугунные оградки парка:

- Мальчик, стой! Тебе ничего не будет! Одно эксклюзивное интервью для нашей телекомпании! – орал он вслед улепётывающему Инферно.

В этот момент Рэй уже весело спускался с крыши, надеясь перехватить Арто на ближайшем перекрёстке. Итак, со стороны вырисовывалась следующая картина: Впереди всех, не слишком торопливо по улицам города трусил, размахивая хвостиком проголодавшийся Арто. За ним с крыши спускался его хозяин – Рэй, надеясь вскоре, усесться на шею к собаке.

Вслед за собакой бежал Инферно, за которым в свою очередь бежал корреспондент Педалин. Сильно отставая от Педалина, охая и тяжёло вздыхая, перекатывался красный от напряжения оператор Хумолайнен с тяжёлой камерой наперевес. И, наконец, в садике, от вида своих ещё не оттаявших гранитных ног, как морж ревел старший лейтенант Пугалис. Животные в зоопарке отзывались на этот рёв самыми разнообразными криками. Ничего не понимающая публика  начала аплодировать милиционеру.

Как бы быстро не старался бежать Инферно, прыти корреспондента Педалина мог позавидовать любой олимпийский чемпион по бегу. Педалин, хоть и путался в своём длиннополом плаще, всё же неумолимо догонял мальчика. Его шаги всё громче стучали у Инферно за спиной.

- Стой мальчишка, стой. Кому говорю! Только одно интервью и я от тебя отстану!  – тяжело за спиной Инферно хрипел Педалин.

В этот момент, никем не замеченный Рэй спустился с крыши и поджидал Арто в одном из подъездов за полуоткрытой дверью. Собака была уже неподалёку, и петрашка негромко позвал её:

- Арто, ко мне, я здесь! Ко мне, моя собачка!

Пёс сразу услышал голос хозяина и засеменил к двери, откуда раздавался зов. В тот момент, как Арто забежал в подъезд, мимо пулей промелькнул Инферно. Рэй,  вскочивший на собаку увидел, как буквально в нескольких шагах за спиной у мальчика в длинном плаще бежит некто с микрофоном. Петрашка дёрнул собаку за уши, и они устремились за преследователем. Сидящий на шее у Арто Рэй, как мог вытянулся вперёд и ухватился ручками за плащ Педалина, пытаясь сдержать бег корреспондента. Педалин обернулся и увидел, как какая-то двухголовая собака с дополнительными маленькими ручками вцепилась в его плащ. Ноги у корреспондента подкосились, и он рухнул на асфальт. Подняв взгляд от поребрика, он увидел, как вторая голова собаки, оказавшаяся прямо напротив лица Педалина участливо смотрит на него.

-А…а… - застонал корреспондент то ли от боли, то ли от изумления.

- Надеюсь, вы не пострадали? – участливо спросила верхняя голова.

- Нет…- прохрипел Педалин.

- Тогда – всего наилучшего! – сказала собачья голова и, помахав корреспонденту маленькой ручкой, куда-то исчезла. На самом деле, Рэй просто перевернулся и спрятался на груди у Арто. Собака побежала прочь от сидящего  на асфальте Педалина.

Из-за поворота, тяжело дыша выкатился оператор Хумолайнен. От столь продолжительной пробежки он задыхался.

- Ты хоть что-нибудь снял?! – с надеждой взвыл Педалин.

- Кассета…Кассета…

- Что с ней?!

- Она пропала! – выдавил из себя горе-оператор и тоскливо уселся на асфальт рядом с Педалиным.

Нам не известны все подробности того, как закончилась церемония открытия этого необычного памятника. Говорили только, что у старшего лейтенанта Пугалиса обнаружился страшный насморк от промоченных ног и полная потеря памяти относительно того, где он провёл последние дни. После целую неделю Пугалис болел, изгоняя простуду горячим мёдом и чаем с малиной. В остальном, эта история никак ему не повредила, и, вскоре, его даже повысили в звании до капитана.

Все остальные свидетели чудесного оживления памятника сошлись на том, что были зрителями необычного представления и вскоре радостно переключились на запланированный  банкет.

Не мог успокоиться лишь корреспондент Педалин. Двухголовая собака, ожившая из камня, необычайным образом потерянная кассета, убегающий мальчик – всё это никак не выходило из  его головы.

- Мы ещё сделаем репортаж! – твердил он своему оператору Хумолайнену. – О, это будет не просто репортаж, а настоящая бомба!

В ответ Хумолайнен мрачно сопел, предвидя, что ему опять придётся таскать на себе тяжёлую камеру, едва поспевая за прытким Педалиным. Тот всё твердил и твердил без умолку:

>- О нас ещё все заговорят! Мы начинаем журналистское расследование! Ты только представь - я беру интервью у говорящей собаки!

Хумолайнен  не спорил с корреспондентом. Он знал, что спорить с упрямым, как осёл  Педалиным  -  занятие совершенно бессмысленное.